Музей Средневековья. История Средних Веков, культура и тайны тысячелетней цивилизации
Тайны Средних ВековНа главную

Тайны Средних Веков

Тайны Средних Веков

Америка и викинги

Поселения скандинавов в Гренландии

Спустя некоторое время после первою населения Исландии некто Гунбьерн, при путешествии на этот остров или оттуда, был занесен бурей в Северное море и пристал к голому необитаемому острову, который по его имени назван Гунбьернскер. К северу от него Гунбьерн видел другую землю с высокими белыми горами.

Вскоре потом один исландец, Эйрик Рауд (Рыжий), за убийство был объявлен вне закона и на три года был изгнан из Исландии. Он решился отыскать виденную Гунбьерном землю, нашел ее, осмотрел и прожил на ней все время своего изгнания, потом воротился и хвалил зеленые луга новооткрытой земли (grunes Land), что и подало повод назвать ее Gronland.

Это послужило для многих приманкой к поездкам в новую прекрасную страну для поселения там. Сам Эйрик Рауд воротился туда, за ним следовал флот из 25 судов, привезший в 985 году первых поселенцев в Гренландию. С этих пор переселения в эту страну год от года умножались. В короткое время великие пространства земли возделаны и населены исландскими и скандинавскими поселенцами, как на восточной, так и на западной стороне.

Природа и положение острова разделяли его на два главных поселения, названных по их положению Osier– и Westerbyggd ("населенная земля на востоке и западе"). Между ними, на несколько дней пути, простиралась пустыня. Главное поселение было на восточной стороне, самой цветущей и населенной. Оттуда, с размножением жителей, многие перебрались для житья в западную, еще необитаемую.

Уже первые поселенцы осмотрели береговую черту и ознакомились с природой новой земли. Они поселились на изобильном рыбою, глубоко в землю врезающемся заливе (Fjordar, Fiaerdar). Вид берегов – пустынный и мрачный – редко представлял глазам что-нибудь другое, кроме высоких, острых и голых утесов; напротив, внутренность многих заливов, глубоко вдающихся в землю, имеет кое-где прекрасные, изобильные травою долины и летом теплый, приятный климат. Древние рассказы упоминают о западной стороне: о Лисуфьорде, Свартфьорде, Лейруфьорде и семи других заливах; их берега и луговые пространства окружены были поселениями и служили пастбищем для многочисленных стад.

В восточной стороне эти рассказы говорят о поселениях на Эллумленгрифьорде, самом длинном из всех известных заливов. Никто не знал его конца, но по обоим берегам сколько они были известны, простиралась равнина с сочной травой.

Множество островков, на которых не было недостатка в птицах и яйцах их, лежали рассеянно в заливе, который был узок при устье, но по мере углубления в землю становился шире. Далее была обширная земля на Графесфиорде со многими островками, известная по ее теплым ключам, зимою кипящим, так что нельзя было близко подходить к ним, а летом холодным, в которых купание освежало на Эйнарсфьорде, при входе в который, на правом его берегу рос большой, богатый лужайками для стад лес.

На другом его берегу был залив (vik), по имени Торвальдсвик, еще глубже вдававшийся в землю; на той же стороне перешеек Klining, далее бухта Гранвик, еще далее большой двор Даллер и в конце залива соборная церковь с селением; на Раммастадафьорде с большим королевским двором, Фоссом, принадлежащим королю Норвегии; на Кетильсфьорде, заселенным совершенно; на Эйриксфьорде, где первый открывший страну, Эйрик Рауд, учредил свое пребывание; на Петерсквике с большим селением Верцдаль.

На западной стороне Гренландии есть следы, что поселения простирались до 68 градуса широты и еще далее к северу. Самая дальняя к северу или к востоку земля, какую знали, был остров по имени Крорей, или Корее, куда ходили охотиться на белых медведей. Позади ее, сколько мог объять глаз, не видно было ничего, кроме снежных и ледяных полей, покрывавших как землю, так и море.

Но другие прибрежные острова были населены. Между ними один, Ланге (длинный остров), с восемью большими крестьянскими дворами, и к западу от него четыре острова, называвшиеся Ламбеер, отчего и пролив между ними и Ланге назывался Ламбезунд; на востоке от Ланге был другой большой остров, называемый Ренсе (Rebnso – воловий остров), потому что на нем находилось много рогатого скота. Там ломали лучший жировик, или горшечный камень, из которого выделывались горшки, и кружки, и такие огромные сосуды, что могли вмещать в себе от 10 до 20 тонн. Возле населенного Гериодснеса, или Гериульфснеса, между двумя утесами, Гварфом и Гвитферком, находилась Sandbamn, "песчаная пристань", общая для норманнов и купцов; была и другая, по имени Фимбурдер.

Нa западной стороне насчитывали девяносто Byggdеr, "населенных мест, деревень", с четырьмя или пятью церквями, а в восточной число их простиралось до 190 с двенадцатью церквями; сверх того, было много монастырей, а также монахов и монахинь. Древние сказания хвалят эту страну, как самую изобильную рыбой; ее обильные травою луга облегчали содержание множества рогатого скота, лошадей, коз и овец; сыр и масло Гренландии славились по своему превосходному качеству.

Между Исландиею и Гренландиею производились частые сношения, и из Норвегии приходили корабли в Гренландию. Тамошним поселенцам они привозили необходимые товары, особенно пшеницу, и брали за это кожи и меха, моржовый зуб, сушеную рыбу и другие произведения гренландской природы и скотоводства.

Управление на острове было такое же, как и в Исландии; те же законы и судебные обряды, какие употреблялись в Исландии, имели силу и в Гренландии. Лагман, высший сановник поселения, жил на Эйриксфьорде, во дворе Братталид. Епископ имел пребывание в Гардаре, который лежал, вероятно, при Эйнарефьорде, поблизости от главной церкви поселения. Папский престол получал из Гренландии свои доходы, состоявшие из моржового зуба.

Четыре столетия процветало гренландское поселение. При первом населении острова, на восточном и западном берегах найдены были каменные кузницы, обломки лодок и другие следы прежнего посещения этой страны людьми. Позднее, в другой, к западу и востоку пограничной с Гренландией, земле познакомились с людьми малорослыми и безобразными видом. Они жили в пещерах; их оружие составляли стрелы; лодки были из кожи.

Их называли Skraelinger, по их малому (skalr) росту. В наше время они известны под именем эскимосов. Они занимают обширную и пустынную полосу земли при Гудзоновом и Баффиновом заливах, на берегах Лабрадора и на Ньюфаундленде в самой северной части Америки. Полагают, что они принадлежат к одному племени с чудью и самоедами в северо-восточной Азии, потому что имеют много сходства с ними – как по телосложению, так и по языку.

Орды этих эскимосов, может быть оттесненные на север другими южными американскими племенами, устремились в Гренландию и в 1379 году напали на западное поселение. Спустя некоторое время в восточном поселении узнали, что скрелинги заняли западное. Лагман послал войско, чтобы выгнать их. Оно не нашло там никого, ни язычников, ни христиан, только коров, лошадей и овец, совсем одичавших: вся страна стала пустыней.

Такое разорение спустя несколько лет посетило и главное восточное поселение. Это известно из грамоты 1448 года папы Николая V к епископам Скальхольтскому и Голумскому в Исландии. Святой отец поручает "их попечениям гренландской церкви, уцелевшие от бедствия, постигшего Гренландию за 30 пред сим лет (следовательно, 1418 г.), когда прибыл сюда флот варваров из соседней языческой страны; они разорили посвященные Богу храмы и причинили общее опустошение, от которого уцелели только девять дальних приходов, прикрытых горами, с немногими жителями, избежавшими плена и воротившимися в свои жилища".

Из других источников известно, что некто Андрей в 1460 был отправлен епископом в Гардар в восточном гренландском поселении: он последний из 12 называемых по имени епископов Гренландской церкви, потому что после этого времени прекратились все сношения с островом; все, что оставалось еще там, предоставлено было на произвол судьбы. Зараза, известная в Скандинавии под именем "Тигровая смерть" и в XIV столетии так ужасно посетившая эту страну, также и исландские поселения, вероятно, принесла опустошения и в Гренландию, и во время набега эскимосов причинила великую убыль между поселенцами, которые поэтому и не могли сделать сильного отпора неприятелю.

В скандинавских землях, при тогдашнем их состоянии, никто и не помышлял о приходившем в упадок гренландском поселении. Исландская республика лишилась своей независимости, притом зараза истребила лучшую часть ее населения. В Швеции, Дании и Норвегии, во время Кальмарского союза, происходили постоянно внутренние смятения: для каждой из этих стран довольно было и cобственных невзгод. В это время льды в полярных странах умножились, загромоздили весь восточный берег в Гренландии и совсем загородили путь.

Долго после того она была почти совсем неизвестной землей, о существовании которой знали только из старинных рассказов. Христиан III, король Датский, напрасно велел отыскивать ее в половине XVI столетия. С той же целью Фридрих II в 1578 году посылал Магнуса Геннингсена, который хотя видел отыскиваемую землю, но не мог пристать к ней по причине льдов. Наконец, в исходе того же XVI столетия, Иоанн Девис открыл западный ее берег, названный тогда Новою Гренландией.

На этом берегу новые, еще существующие поселения заведены были датчанами в XVII столетии. Тогда не встречали там никаких другие жителей, кроме теперешних гренландцев, по наружным отличиям, нравам и языку родственных эскимосам на противоположном берегу Северной Америки, между которыми живет еще старинное сказание, что предки их разорили поселения.

Страшные ледяные горы, покрывающие весь восточный берег Гренландии, целые столетия уничтожали все попытки самых отважных мореходов пробраться на остров с той стороны, где, по указаниям древних саг, должна была находиться "восточная область" (так называемая Osterbyggd) со множеством заливов и цветущих поселений.

Бесполезность таких попыток и негостеприимный вид всего восточного берега, не представляющий глазам ничего другого, кроме непроходимых ледяных полей, и, напротив доступность западного берега и множество встречаемых там развалин храмов и домов, с признаками когда-то возделанных полей и другими ясными следами прежнего населения, навели позднейших исследователей на мысль, что восточное поселение древних скандинавов находилось в южной части западного берега Гренландии, где теперь датское поселение Юлиансгааб; в ее пределах найдено больше всего древностей, открытых по наше время; кроме того, в лежат самые плодородные места известной до сих пор части Гренландии.

Еще более утвердило в этом мнение путешествие в 1829 году, по распоряжению датского правительства, к восточному гренландскому берегу: на тамошних лодках успели проникнуть до острова, лежащего под 65 градусом широты, не заметив на пустынном, покрытом снегом берегу ни одной развалины и никаких других следов прежнего населения. Впрочем, предпринимаемые до сих пор исследования, кажется, не совсем достаточны для понятия точных и решительных выводов по этому вопросу. Может быть, последующее время сообщит нам в том числе много пояснительных сведений.

В восточную часть острова старинные исландские рассказы переносят главное гренландское поселение. Если хотели плыть в Гренландию, отправлялись от Снефьяльдова ледника на северо-западном исландском берегу под 65 градусов северной широты и ехали в прямом северо-западном направлении. Когда же со временем лед начал затруднять эти поездки, держались такого направления только в начале плавания и потом уклонялись немного к юго-западу, потом опять к северо-западу и в двое суток прямым путем достигали главного места гренландского поселения. Так, по самым древним дошедшим до нас показаниям морского пути, плавали в старину в Гренландию, пока полярные льды не двинулись с севера и до того скопились на половине дороги между Исландией и Гренландией, что без явной опасности нельзя было плавать старым путем.

Впрочем, древние рассказы говорят о диких, невозделанных пустынях между восточным и западным поселениями; они согласуются с показаниями гренландцев, обитающих на восточной стороне, что их родина на самом юге; но там повсюду утесистая, обнаженная и бесплодная страна, совсем нельзя видеть значительно больших долин и нет никакой особенной растительности. Замечательно, что между гренландцами ходит сказание о чужеземцах на восточном берегу острова.

В наше время английский мореход, Скоресби, успел объехать этот берег до 75 градуса северной широты. Он сначала вошел в Ледовитое море и плыл до 81 градуса: там льды представили неодолимые препятствия дальнейшему плаванию к северу. Тогда Скоресби взял направление к юго-западу и 4 июня 1822 года достиг восточного берега Гренландии под 74°43 "северной широты; оттуда он продолжал плаванье к югу вдоль берега и заметил во многих местах следы жителей и хижин, видел холмы, похожие на северные курганы, кости людей, собак и оленей, но ни одного живого существа, кроме белых зайцев, птиц и насекомых.

В июле жара была необычайно сильной в долинах; во многих местах виделась высокая, в изобилии растущая трава, так что нашли эту страну не совсем недостойной такого названия, которое она получила от первых открывших ее мореплавателей. Но уже 23 августа, когда Скоресби находился под 69 градусом, многие признаки возвестили близкий приход зимы. Он думает, что если бы мог посвятить больше времени на исследование этого берега, то получились бы более достаточные открытия о древнем "восточном поселении".

Может быть, будущий смелый и опытный путешественник или какие-нибудь изменения в полярных льдах помогут определить точнее, как далеко простираются следы прежних поселений на восточном берегу и около внутренних его заливов. В противном случае, вынуждены будем предполагать местом прежнего "восточного поселения" самую южную часть западного берега, где сохранились многочисленные памятники того могучего народа, который в древнее время отважился населить и возделывать страшные пустыни Гренландии с таким успехом, которого не могут добиться новые поселенцы при всей обширности их сведений и способов.

Главную пищу скандинавам доставляло скотоводство, оттого и искали они изобильных пастбищ внутри страны. Напротив, первую цель новейших поселений составляет торговля; при поселении выбираются удобные местности вблизи морей, где мох да голые утесы покрывают землю. Сверх того, у скандинавов не было обыкновения, возникшего только впоследствии, населять новооткрытые страны отребьями общества или, в лучшем случае, наемными, зависимыми толпами, которые, вселяясь в поселение за чужой счет, должны были иметь в виду одну только существенную прибыль своих хозяев и состоять в их полном распоряжении.

Но в старину причиной переселений или путешествий в чужие края было размножение народа, не соразмерное со способами пропитания, доставляемыми страной, неудовольствие на ход дел на родине или любовь к странствиям; выселялись лучшие люди, которые искали себе отечество и находили его везде, куда ни приезжали. Могли отнимать силою оружия возделанные уже страны у народов юга или, в случае нужды, вести из-за того упорную борьбу с суровой и дикой полярной природой. Предоставленные самим себе, с полной свободой в действиях, они умели пользоваться всеми способами пропитания, какие предлагала земля.

Всякое завоевание, сделанное за счет дикой страны, было их владением, их недвижимой собственностью (Odal), за которую никто не облагал их ни оброком, ни рабской зависимостью. Так получили начало Исландская республика и Гренландские поселения, свободные общины независимых людей, не стесняемых никакою монополией и признававших обязательными для себя только те законы, о которых условились добровольно друг с другом, для ограждения мира и права.

 

Поездки скандинавов в Северную Америку (Winland)

В числе людей, прибывших для поселения в новооткрытую Гренландию с Эйриком Раудом, сага упоминает о Херюльфе Бардарсоне, который построил себе жилище на мысе, названном, по его имени, Херюльфовым мысом. Его сын, Бьерн Херюльфсон, прекрасный и способный на все человек, по обычаю викингов, всегда выезжал в морские набеги на собственном корабле и имел обыкновение проводить одну зиму на чужбине, а другую – у отца, в Исландии.

Воротившись однажды летом в Исландию, он узнал, что его отец переехал весною в Гренландию с Эйриком Paудом. Это известие очень не понравилось Бьерну; он, не разгружая корабля, решился тотчас же отыскивать новую землю, чтобы, не отступая от своей привычки, погостить зиму у отца. Ни он, ни кто другой из его спутников еще не плавали по Гренландскому морю. Однако ж, хотя эта дорога была вовсе не знакома для них, они смело отправились в тy сторону, куда указали им в Исландии.

Когда они вышли в открытое море и потеряли из вида берег, подул сильный северный ветер с густым туманом и грозой. Путешественники не знали, куда едут. Таким образом, ветер носил их многие дни до тех пор, пока буря не утихла, солнечные лучи разогнали туман и можно было различить стороны небосклона. Они опять распустили паруса и после полусуточного плавания увидели незнакомую землю. На ней росли леса, кое-где виднелись небольшие высоты, но не горы; они рассуждали, какая бы это была земля, но ничего не могли придумать; что это не Гренландия, они заключали из того, что признаком ее должны быть покрытые снегом горы, как им сказали.

Они повернули корабль, направили его влево и, после двухдневного путешествия, опять увидели землю, подъехали к берегам и нашли, что это ровная, вдалеке покрытая деревьями страна. Бьерн не счел полезным приставать к этим чужим и незнакомым берегам, потому они опять повернули корабль, вышли с юго-восточным ветром в море и спустя три дня заметили, что опять возвращаются к земле.

На этот раз они увидели возвышенную страну с голыми утесами и первобытными горами, покрытыми снегом; она показалась им совершенно бесплодной, почему и не могли считать ее Гренландией. С тем же ветром, оставляя слева от корабля виденные страны, они в третий раз вышли в море; ветер подул сильнее, и они должны были подобрать несколько парусов, чтобы не плыть сильнее, нежели сколько могли выдержать их суда и снасти.

После быстрого четырехдневного плавания они приблизились к четвертой земле, которая более всех, ими виданных, походила на Гренландию, судя по рассказам об этом острове. Они взяли направление к берегам и высадились на одном мысе; это был мыс Херюльфа, где отец Бьерна поставил себе новое жилище.

Уже первый взгляд на карту, сначала по направлению того ветра, который унес Бьерна к югу в открытое море, на половине дороги между Гренландией и Исландией, и потом другого, пригнавшего его к Херюльфову мысу, показывает нам, какие неизвестные земли оставались слева от Бьерна: это были берега Северной Америки, открытые им на обратном пути. Молва о его поездке и неизвестных землях в далеком море не умерла в Гренландии, но разнеслась по Исландии, а оттуда по всему скандинавскому северу. Думали, что Бьерн совсем нелюбопытен, если не умел ничего сказать об открытых странах и не собрал никаких сведений об их свойстве; он слышал к себе упреки за такую оплошность.

Теперь часто шла речь о поиске земель, и Лейф, сын Эйрика Рауда, открывшего Гренландию, высокий, сильный человек с гордою осанкой, но очень умный и скромный, решился найти новые земли и исследовать их лучше Бьерна. Он купил для дальнего путешествия корабль Бьерна и с 35 смельчаками, в числе которых многие были спутниками этого путешественника, вышел в море и после счастливого плавания увидел землю: это была та самая земля, которую нашел Бьерн после двух первых.

Лейф пристал к берегу, чтобы осмотреть страну. Трава там не росла; высокие, покрытые снегом горы виднелись в глубине ее; от них простирались небольшие обнаженные отроги до морского берега. Вся страна походила на каменистую отлогость (Stenbaell) и казалась совершенно бесплодной, какой позднейшие путешественники описывают землю выше Канады, между Гудзоновым заливом и морем. В наше время она называется Лабрадором, или Новою Британией; по ее природе Лейф Эйриксон дал ей название каменистой земли, Хеллуланд.

Оттуда опять вышел в море и приблизился к ровной, покрытой лесом земле с низкими берегами. Он подъехал к ней, бросил якорь близ берега, вытащил судно и с несколькими спутниками отправился осматривать землю. Везде, куда ни ходили, был белый песок. Они назвали ее лесною страной (Markland). Сев на суда, с северо-восточным ветром они поплыли опять и, после двухдневного плавания, подъехали к острову, примыкавшему с северной стороны к твердой земле, высадились, огляделись и, проходя по острову, заметили на траве росу, которую взяли в рот и очень были удивлены ее необыкновенной сладостью: они думали, что никогда не отведывали ничего столь сладкого; медовая роса была для них новостью.

Наконец они поплыли по заливу между островом и мысом, выдающимся с твердой земли к северу. Они взяли направление к западу вокруг мыса, подплыли на веслах к земле в том месте, где изливалась в море небольшая река, вытекавшая из лежащего выше озера; было время отлива, и их длинное судно село на мель.

Но с нетерпения побывать на противоположном берегу, не размышляя долго, они перепрыгнули на землю; когда же настал прилив и вода снова поднялась, взяли лодку и на веслах подошли к судну, потом отвели его в озеро, о котором упоминали мы, и стали там на якорь, как в безопасном месте. Потом перенесли на землю свои вещи и поставили маленькие шалаши для ночлега. Наконец решились перезимовать там и выстроить большое жилье.

В реках нашли множество рыбы, особенно семги, больше обыкновенной, какая и теперь попадается в Северной Америке у берегов Атлантического океана. Погода стояла теплая, плоды были очень вкусны; травы не много; но так как морозов не случалось зимой, то не нужно было заготавливать на зиму сено для скота. Вообще страна показалась прекрасною для северных жителей.

Когда постройка дома была окончена, Лейф разделил своих людей на два отряда, из которых один остался при жилище, а другой отправился для осмотра страны. Однако ж они не уходили слишком в глубину страны и всегда могли вернуться к вечеру домой.

В этом странствии они нашли поля пшеницы, без сомнения, везде в Америке дико растущего маиса, потом встретили деревья, обратившие их внимание, вероятно, своею красотой, может быть, особенную породу берез или других деревьев, наполняющих леса Америки. Но ничто не было так удивительно для северных обитателей, как открытие винограда, разные рода которого растут в Северной Америке, особенно в Виргинии, но известиям позднейших путешественников. Оттого-то они и дали стране имя Winland det goda, добрая виноградная земля: так называют ее саги, намекая на плодородие ее.

Они заметили также, как особенную странность, что тамошние дни сравнительно дольше, нежели в Гренландии и Исландии. Известно, что, с приближением к экватору, зимние и летние дни становятся одинаково долги, но в северных странах, с приближением, к северу, замечается обратное. В Винландии, где поселился Лейф со своими спутниками, солнце в самый короткий день всходило около половины восьмого часа и заходило около половины пятого. Это бывает почти под 41 градусом северной широты, следовательно, в соседстве Нью-Йорка или в области Бостона, где во время зимнего солнцестояния день продолжается 9 часов.

Все обстоятельства, взятые вместе, намекают, что береговая земля теперешних Соединенных Штатов и "Винланд" – одно и то же и что путешествия скандинавов простирались от Лабрадора мимо Terre Neuve, или Ньюфаундленда, до берегов Виргинии. Первое описание Гренландии говорит о большом заливе между Винландией и Гренландией и подразумевает Баффинов пролив, между самой северною частью Америки, с проливом Девисовым, который, по словам описания, ведет из обширного моря, объемлющего весь мир.

На юг от Гренландии лежал Хеллуланд, иначе земля скрелингов, и недалеко оттуда, южнее, находилась "Винланд дет года". Точнее, как замечено и другими, в это древнейшее время нельзя было определить твердую землю Северной Америки. Еще поныне дикая земля эскимосов простирается до Ньюфаундленда, или до 50 градуса широты, а на юге ее начинается более ровная, теплая и плодоносная береговая страна, принадлежащая Соединенным Штатам.

Итак, за 500 лет до Колумба скандинавские викинги плавали в новую часть света, собирали виноград, рубили виноградные и другие деревья для нагрузки судов, привозили и другие произведения Америки. Торвальд Эйриксон, брат Лейфа, первого плавателя в Винландию, сделал вперед всех после него поездку туда с 30 товарищами, отыскал шалаши Лейфа и построенный им дом, стал жить там и пробыл два года.

В первое лето объехал он прибрежную страну с западной стороны, нашел ее везде прекрасной и богатой островами и шхерами, берега низкие и повсюду покрытые песком, как и ныне описываются берега Америки. Но нигде не открывал он следов людей или животных; на одном только острове, лежащем на западной стороне, заметили деревянный хлебный амбар, единственное строение человеческое, какое видели там.

На следующее лето Торвальд осматривал землю с востока и с севера и прибыл в устье залива, обставленное лесистыми горами; он пристал там к выдававшейся в море косе. Прекрасное положение этого места так полюбилось ему, что он решился на будущее время поселиться тут.

Он вошел глубже в залив; там впервые нашли две кожаные лодки и встретили толпу туземцев, очень малорослых, по чему северные пришлецы и назвали их Skraelinger, маленькие люди. В бою с ними Торвальд был опасно ранен стрелой. Чувствуя, что рана принесет ему смерть, он сказал товарищам: "Ради всего святого, советую вам собираться в обратный путь, а меня отнесите на тот мыс, который показался мне удобным для моего жилища: пусть сбудутся мои слова, что там пожил бы я долго. Похороните меня на том месте, поставьте в голове и ногах у меня по кресту и тогда называйте этот мыс Крестовым мысом".

Так и поступили они, потом поехали отыскивать товарищей Лейфа, оставшихся в шалашах, перезимовали там, а весной нагрузили корабль виноградом и виноградными кустами и воротились в Гренландию.

Превосходные произведения, привозимые из Винландии, и все другие преимущества тамошней природы, по описанию первых плавателей туда, пробудили во многих желание разбогатеть и прославиться через путешествие в эту страну, а другим внушили намерение завести там поселение.

Торфинн Карлсефни, богатый и знатный человек, с отцовской стороны, по нисходящей линии, потомок Бьерна Иернсиды, переехав из Норвегии в Гренландию, жил некоторое время у первого путешественника в Винландию, Лейфа Эйриксона, и женился на вдове его брата Торбьерни, Гудрид.

В то время много говорили о поездках в Винландию, и он решился поехать туда, взял с собой жену, 60 человек товарищей, также пятерых женщин, с разными домашними принадлежностями, чтобы основать в Винландии скандинавское поселение. К нему присоединилось много других. При отъезде из Гренландии Торфинн был начальником трех кораблей и отряда из 140 человек. Они везли с собой разный домашний скот и условились разделять поровну будущие блага.

Они доехали счастливо до "Винланд дет года". Отправившись с западной, ненаселенной стороны Гренландии, они плыли все к югу до тех пор, пока не увидели землю, объехали весь берег Хеллуланда и Маркланда, хорошо осмотрели страну и ее внутренние воды и дали название всем местам. Они устроились для жизни там же, где были шалаши Лейфа. В новой земле поселенцы нашли горные высоты, пышно одетые виноградными кустами и гроздьями, изобильные разной рыбой воды, полные дичи леса, для скота тучные пастбища.

На первый же год их поселения вышли из лесов большие толпы скрелингов; беличьи, собольи и другие меха они меняли у поселенцев на молоко и красное сукно, которое повязывали себе на головы. Больше всего хотели приобретать оружие, но Торфинн запрещал давать его и для безопасности от нечаянных нападений обнес свое жилище палисадником, или дощатым забором. Меховая торговля некоторое время шла мирно. Но когда один из скрелингов был изрублен за то, что хотел завладеть каким-то оружием, завязалась ссора; случались стычки между туземцами и поселенцами.

Наскучив наконец такой беспокойной и небезопасной жизнью, Торфинн нагрузил корабль дорогими мехами, виноградом и виноградными кустами, также и другими ценными произведениями и, после трехлетнего пребывания, вернулся с женой и домашними в Гренландию, ездил оттуда в Норвегию и потом, поселившись в Гренландии, был родоначальником великой и многочисленной семьи.

Другой опыт образования поселения в новой земле не удался, по причине постыдных дел одной женщины и возникших из-за того разногласий между самими поселенцами. После этого времени, в дошедших до нас старинных сагах, реже говорится о поездках в Винландию. Отдаленность его препятствовала более многочисленным переселениям туда и сохранению связей со Скандинавией, а небольшому поселению с немногими храбрыми людьми было бы трудно удержаться там надолго против многочисленной толпы туземцев. Со всем тем есть признаки, что скандинавские поселенцы еще долго там находились и поездки туда не прекращались в течение многих лет.

Достоверные исландские сочинения сказывают, что епископ Йон, родом саксонец или ирландец, целых четыре года проповедовавший христианскую веру в Исландии, отправился с такой же целью в Винландию в 1059 году. Спустя 62 года после него (в 1121 году) предпринимал путешествие туда, с такой же целью, первый гренландский епископ Эйрик, природный исландец. Епископ Йон нашел в Винландии мученическую смерть от рук тамошних язычников, но сначала многих из них обратил в христианство. Успехи поездки Эйрика и судьба, постигшая его в Винландии, не известны: он более не возвращался.

Но вот что замечательно, по сличении с этими исландцами известиями: в позднейшее время, по открытии Колумбом новой части света, в Северной Америке, к югу от мыса св. Лаврентия, нашли землю Гаспе, или Гаспезию, с жителями-индейцами, которые отличались от других более кроткими нравами и еще до пришествия проповедников почитали крест священным символом: по сказанию их, был принесен к ним достойным человеком, который этим избавил их землю от заразительной болезни.

Кроме Америки, не могло быть другой неизвестной западной земли, упоминаемой в древних памятниках скандинавской словесности. Самые достоверные саги Исландии рассказывают, что один исландец, Гудлейф Гуннлауг в конце царствования Олафа Святого, на западном берегу Исландии застигнут был сильною и продолжительной бурей. Она занесла его очень далеко на юго-запад, и наконец перед норманнами явилась неизвестная страна, жители которой были дикари, говорившие неизвестным языком. Они подошли к кораблю в великом числе, одолели Гудлейфа и его товарищей и связали их. По телодвижениям и долгим совещаниям дикарей, пленники могли заключить, что они спорили о том, убить ли иноземцев или сделать рабами.

Во время совещания, когда судьба пленных не была еще решена, сошел на берег какой-то знатный старик, которого все дикари приняли с уважением. Он говорил с исландцами на их северном языке, спрашивал о Турид и ее брате, сильном Снорри Годи в Исландии, но не хотел им сказать своего имени и запретил разыскивать его, потому что тамошние жители дики и свирепы и на берегах нет пристани.

Вручив исландцам кольцо и меч, он просил их доставить эти вещи Турид и ее сыну, когда воротятся домой. Гудлейф отвез подарки; в Исландии заключили, что этот старик – опальный скальд, Бьерн Брейдвикингакаппе; он любил Турид, за что и подвергнулся гонениям ее мужа и брата, принужден был покинуть остров в 998 году и после этого никогда не возвращался туда.

В Скандинавии, Исландии и на Оркадских островах рассказывали также об Ирландии Великой, называвшейся также Землей белых людей: она лежала на море, к западу от Ирландии, по словам саги, на шесть дней пути от нее неподалеку от "Доброй Винландии". В эту Землю белых людей, при одном морском путешествии, занесен был бурей викинг Аре и нашел там своих земляков, которые узнали его и приняли так ласково, что он остался у них.

В те времена все силы, все помыслы викингов были устремлены преимущественно к Англии, Ирландии и Шотландии. Они ездили в южные известные края, лежавшие в соседстве с этими странами. Это обстоятельство, также незнакомые воды и дальность пути отвлекали внимание от новых открытий до тех пор, пока не утратились всякие сведения о новой земле, и только сага сохранила о ней упоминание.

Кажется, однако ж, что неясные слухи о норманнских открытиях перешли и во французскую Нормандию, а оттуда, благодаря сношениям с Италией, в торговые итальянские города и, может быть, пособили соединиться предположению о дальних и неизвестных землях на западе. По крайней мере верно, что северная часть Америки, спустя несколько столетий открытая Колумбом, найдена еще в конце X века скандинавскими викингами и, кажется, еще в XII веке была населяема скандинавскими поселенцами.

Новейшие путешественники обращали внимание на курганы, открытые в Северной Америке, очень сходные с теми, которые попадаются в Скандинавии, России и Татарии. В них найдены различные сосуды такой работы, какая вовсе не известна туземцам.

Там же встречаются земляные валы и другие остатки укреплений; устройство их предполагает некоторую степень образованности и искусства, чего совсем не заметно между индейскими племенами. Открыты также утесы с высеченными на них неизвестными начертаниями. Однако ж эти и другие североамериканские древности еще мало исследованы и не могут служить для более точных объяснений.

 


(с) Андерс Магнус Стриннгольм, 1854 (текст)


Литература Средних Веков

Новости

  
Апрель, 29
Сайт открылся! Более 100 статей, 2000 иллюстраций,
великолепные карты, эксклюзивные материалы о всех сторонах средневековой жизни!
   

 

Апрель, 24
Состоялось открытие интернет-магазина электронных книг Александра Зорича ZorichBooks.com. Интернет-магазин ZorichBooks.com создан специально для торговли электронными книгами (файлами) Александра Зорича от лица самого автора. Магазин расположен по адресу: zorichbooks.com

 

Книги по истории и культуре Средневековья

Друзья

 Магазин электронных книг Александра Зорича
 Писатель Александр Зорич
 X Legio

 

Реклама

 Новый роман Александра Зорича "Пилот-девица": скачай его прямо сейчас оттуда, где лежат все романы серии "Завтра война"

Назад

Назад

В начало разделаВпередВперед
 

 

 


2012 (с) Александр Зорич
Писатель Александр Зорич